Андрей Данилко: Разрушая запреты!

Рейтинг:  / 0
ПлохоСупер 

Чем ярче образ у артиста, тем полярнее к нему отношение. Чем масштабнее успех, тем больше желание напакостить и создать проблем. Даже при том, что масок у актёра много, побеждает одна, самая громкая, самая хабальная и противоречивая — Верка Сердючка. Маска, созданная как собирательный образ многих украинских женщин, что также дало повод обвинить артиста в пошлости и надругательстве над национальной культурой. И ведь многие не понимают, что замечательный артист Андрей Данилко не живёт в образе Сердючки в обычной жизни. Он не ходит со звездой на голове по улицам. Да и вообще — в жизни он далеко не такой разухабистый, как на сцене. Интервью артиста после "Славянского Базара 2012" читайте далее.

Андрей Данилко интервью Разрушая запреты

 

— Время идёт, темы, о которых хочется говорить, меняются. Чем сейчас живёт Верка Сердючка? Что волнует этого лирического героя?

— Сверхзадача всей работы, которую мы сейчас делаем на сцене, — поднятие настроения и уверенности в себе! Когда люди объединяются и поют эту «Дольче-Габбану», они мне должны доплачивать, эти Дольче и Габбана. Дети, которые не понимают, что это такое, всё равно поют. Эти песни объединяют зал. Мне удивительно, что недавно впервые очень плохо продавались билеты в Израиле — всё-таки та история ещё сказывается (история с запретом в России после Евровидения-прим. автора). Был очень сложный концерт в Тель-Авиве. Как-то не очень люди шли, хотя в итоге зал был полон. Мы полностью переменили зал. Я за концерт как будто товарные вагоны разгрузил! Люди были накрученные, но мы это исправили. Ведь есть стереотип, что Сердючка — это что-то такое прежде всего весёлое. Но Сердючка — это настроение. Настроение может быть разным: весёлым, лирическим, грустным. Сердючка — это вообще зеркало женщин. Сейчас уже никого не удивишь разговорами про рейтузы и чёлки «Карлсон», поэтому я этого больше не делаю. Сердючка сейчас в одежде очень сдержана — минимализм, белое-чёрное. И это абсолютно органично для образа. Когда появился живой коллектив, всё стало по-другому. Ты не можешь шутить как раньше, потому что появился корпоративный юмор. Юмор сегментировался. Для богатых нужно шутить про бизнес-класс, вип-залы, я грубо говорю. То есть люди сейчас хотят слышать только про себя! Чтобы юмор со сцены совпадал с их жизнью. И потом, мы недавно разговаривали с Максимом Галкиным — у нас на концертах сейчас происходят похожие вещи. Он рассказывает какие-то свои случаи из жизни, я тоже на концертах делаю это через образ Сердючки. Моё общение с Путиным про то, как Сердючка испугала Элтона Джона — истории из реальной жизни.

— Вот, кстати, интересно! Ты же ведь не только для Путина работал, но и вот здесь в Витебске на открытии одного из Славянских базаров танцевал с Лукашенко. Много шума это тогда наделало. Ты же как раз был в центре опалы в России, и некоторыми это было воспринято чуть ли не как недружественный жест в адрес России со стороны Белоруссии! Как это так получилось?

— Все умные люди понимали ту негативную историю, которая со мной произошла. Артисты тогда это восприняли как факт, который может произойти с каждым. У меня же нет, как у московских артистов, какой-то защиты в виде каких-то начальников, связей разных. Я не могу позвонить, обратиться за помощью. Во-первых, я ни в чём не виноват, а во-вторых, ту ситуацию сделали политической. Потом, это же Лукашенко меня позвал, не я туда побежал. Он сидит далеко напротив сцены. Мы вышли в зал, площадка большая. И он меня позвал. Причём я-то плохо вижу, мне Инна, которая играет мою маму, говорит: «смотри, он тебе машет, иди к нему». Это был танец, он мне подарил букет цветов, всё было очень мило. На youtube было очень много просмотров.

— А какая-то реакция со стороны добрых коллег была на этот танец?

— Ну конечно была! Особенно у тех артистов, которых не пустили. Не буду называть имена, у нас есть артисты, которые любят выходить в зал, они туда направились, а охрана их тихонечко не пустила.

— Мы ещё вернёмся к политике и к теме твоей опалы в России, но сейчас хочется вернуться к образу Сердючки. Она твоё, Андрея Данилко, сознание не захватила? Ведь есть много артистов, которые играют долго чьи-то роли и в итоге превращаются в тех, кого они играют.

— Да, я таких знаю. Для меня это удивление! Они живут жизнью персонажа. Я не живу жизнью персонажа, я его изображаю. Мне часто задают вопрос: сколько вам нужно, чтобы войти в образ?! Да нисколько мне не нужно! Просто надеваю костюм и сразу включаюсь.

— Но ведь ты сам вне образа весьма закрытый человек.

— Да я вообще не публичный человек. Я даже на репетициях всегда спиной к залу стою, потому что там часто фотографируют и я реально стесняюсь. Я считаю, что на сцене надо быть не таким, как в обычной жизни. Надо быть не бытовым, а необычным человеком на сцене.

— Получается, что ты — один их тех артистов, которые проводят чёткую линию между жизнью на сцене и реальностью?

— Жизнь на сцене — пафосное словосочетание. Даже не знаю, как лучше сказать… Я занимаюсь развлечением. Я старюсь сделать людей добрее, человечнее. Во мне вообще играла детская обида, когда ещё в Полтаве к нам на гастроли приехал Владимир Кузьмин и не подписал мне бумажку. А я нарвал тюльпанов с клумбы, семья моя была бедная, и вот приехал Кузьмин, он неделю выступал: времена были такие, когда артисты по несколько дней в городе выступали. И я на каждом концерте с этими тюльпанами бегал к нему, чтобы подарить, а он не брал Улыбался и не брал. Может, такое настроение было. И меня — ребёнка — тогда это очень обидело. И в конце концов я бросил эти цветы, мне зал захлопал. Это были первые мои такие массовые аплодисменты.

— А тебя не смущает, что к артистам твоего жанра отношение, в целом, несерьёзное?

— Да, оно есть. Меня это совершенно не смущает.

— Даже наблюдая за твоим саундчеком, можно увидеть, что в шоу многое изменилось. Сейчас можно говорить о каком-то новом этапе в твоей карьере?

— Я думаю, да. Мы его называем «Сердючка и бэнд». Это не просто концерт, а такая встреча. «Встреча прекрасных с прекрасными!».

— А что с монологами? Ты их так давно не читаешь со сцены. А ведь из-за них, как мне кажется, к тебе пришла основная любовь зрителей!

— Конечно! Но это было то время! Всё меняется. Одно время прекратились сольники. Начались корпоративы. А у нас песенного материала много, им не нужны никакие разговоры со сцены.

— А вот со стороны это выглядело, что дела у Данилко идут настолько хорошо и работы так много, что он перестал напрягаться, престал входить в разные образы и просто пляшет под песни Сердючки на корпоративах. Хоть какая-то доля правды была в этом?

— Ты знаешь, нет! Песня – это сложнее. Потому, что образ Сердючки подразумевает очень большой энергетический выброс в зал. Монологи мне было бы проще работать. Монолог ты можешь читать сто лет, импровизируя, меняя тексты. В этом нет момента саунд-чеков, съёмок клипов. Это проще. Можно выступать где угодно.

— И, тем не менее, многие твои монологи стали культовыми и разошлись на цитаты.

— И что? Я тебе скажу, монолог рождается дольше. Мы до этого объездили очень много городов и монологи сформировались тогда, когда это стало популярно. Поначалу они были очень сырыми и совсем не смешными. И опять же, обрати внимание на время. Это было такое время, тогда это было смешно. Для таких площадок (летний витебский амфитеатр) не нужен номер милиционера. Он не будет смешным. Уже другая милиция, у вас полиция. Форма у них другая, другие ситуации. А со сцены сейчас рассказываю истории из моей реальной жизни. Вот, к примеру, моё общение с Путиным, как я его пальцем поманил и что из этого получилось.

— А на каком мероприятии это было?

— Это был саммит президентов Украины и России в Крыму в 2004 году. Была гулянка, президенты не пили, но была такая атмосфера «без галстуков»: мы там шутим, и нам официанты дают вино. Не бутафорское. И меня там чуть-чуть качнуло, мне показалось, что я — пуп земли и я в образе Сердючки показал пальчиком Путину: типа, идите сюда! В этот момент там всех чуть не парализовало! Я же не хотел его обидеть, он умный человек и понял, что у меня это выскочило. После этого он позвал меня и сказал, что, мол, когда вы снимите свои доспехи — садитесь к нам за стол. Мы, конечно, не пошли за стол, у них своё кино. Но ведь сам момент... этот жест… я за три секунды протрезвел! Всё только из-за того, что вино, жара, ещё тогда была эта шуба дурацкая.

— И вот теперь мы вернёмся к той весьма жёсткой ситуации во время конкурса Евровидения, когда кто-то расслышал в тексте твоей песни строчки «Russia, goodbye» и началась беспрецедентная кампания травли и запрета тебя на территории России. Как ты думаешь, кто тебя заказал?

— Это была изначально ревность. Очень большая ревность. Первый канал, который вместе с Максимом Фадеевым готовил группу «Серебро» . Их готовили на серебряное место. Был сделан хороший номер. Вообще вопросов нет. Хорошие девчонки, хорошая песня. У них был самый крутой свет. Они понимали, что первое место им не дадут. Второе — это было бы достойно. Я просто перешёл дорогу. Если бы это было место седьмое или третье — ничего бы не было.

— То есть назовём вещи своими имена — ты перешёл дорогу Константину Эрнсту?

— Ну ему, конечно. И я тогда реально обиделся.

— Неудивительно, ведь это просто напоминало массовую травлю!

— Да. Мне тогда не хотелось оправдываться. Я принял участие в программе «Пусть говорят» ещё до Евровидения. Я тогда подумал, что люди просто не расслышали. И я приехал объяснить. Но, когда я увидел это «кино», я понял, что оправдываться нет смысла. А цель?! Объясни, зачем мне это надо было делать? А потом из этого получился международный скандал. Вся ж Европа об этом писала.

— Я помню, когда мы на НТВ в рамках проекта «Суперстар» тебя впервые после запрета показали, и на каком уровне мы согласовывали твоё участие. С чего вдруг, с твоей точки зрения, чуть ли на уровне администрации президента решался вопрос, показывать Сердючку в поп-программе или нет?

— Мне кажется, все тогда стали перестраховываться. А потом, у нас же успех не прощают. Кстати, такая же обструкция была по отношению ко мне на Украине до Евровидения! Моё чучело сжигали, это всё снимали! Кто-то решил, что я издеваюсь над украинской культурой. Чем я издеваюсь!? Даже в Хельсинки, когда объективно вокруг нас был ажиотаж, я как-то старался что-то предложить русской делегации. Мол, давайте что-то вместе организуем. Но все тогда в каждом моём жесте что-то такое видели, говорили что я что-то такое задумываю! Поучаствовал, конечно, в этом и Артур Гаспарян (журналист газеты МК — прим. ред.). И мне тогда позвонила Пугачёва. Она мне говорит: «Андрей, это заказуха сто процентов!! Минимум три года!». Она как в воду смотрела. Так и было. Я очень спокойно это перенёс. Мы тогда поездили по Европе, подурачились во Франции, в Англии, в Германии. Я много заработал на рингтонах.

— А ещё есть ощущение, что тебя фактически использовали в тогдашнем конфликте между политическими силами России и Украины. Между Путиным и Ющенко. Говорили тогда: вот «раша гудбай» — это означает, что и Украина говорит России гудбай!

— Конечно! Тогда были действительно ужасные отношения между нашими странами. Ой, а с другой стороны, можно придумать всё, что угодно! Я когда после Евровидения приехал в Москву выступать на корпоративе у Батуриной, со всех дыр выбежали все сотрудники зала! Все вышли посмотреть: баба Яга приехала! Мне так смешно было. И таков был уровень накрутки против меня, что гости не знали, как реагировать на моё выступление!

— Это даже может быть поводом для гордости! Ведь никого из современной российской поп-истории так не прессовали!

— Мне сказал Агутин: «Чувак, ты знаешь, а я не могу таким похвастаться, чтобы на таком уровне кто-то бегал и запрещал меня!». (Смеётся).

— В заключении поговорим о какой-то массовой тяге участников телевизионных юмористических программ к переодеванию в женщин. Даже Петросян уже выступает в женском! Что ты думаешь по этому поводу?

— Играть женский персонал непросто. Плюс, люди это воспринимают по-разному, и есть какое-то воздействие на общество. Нельзя же обвинять Аллу Пугачёву в том, что куча парней и дяденек одеваются в Аллу Пугачёву? Бывает, сидим в ресторане, и подходит такой вот дядя и говорит: здрасьте, я тут местная звезда, я — Алла Пугачёва. И вот сидишь и думаешь: куда звонить? В какую психиатрическую помощь? А он в это играет. Это его жизнь. Мне очень жалко таких людей. И таких же много «Верок Сердючек». Во-первых, они не умеют это делать. Это может быть похоже. Сердючка — очень яркий и понятный образ. Но люди не умеют. этим пользоваться. Я видел много пародий на Аллу Пугачёву и я знаю её отношение к этому. Это раздражает! А меня просто выворачивает, когда я вижу пародию на Верку Сердючку! Правда, я однажды видел пародию на меня и на Аллу, которая мне очень понравилась! Обезьяне надевали розу на голову и шубу и включали «Читу-дриту» и она начинала танцевать! Эта обезьяна была прям гастролёром! На заказниках работала! Люди лежали от смеха! Уж лучше меня будет обезьяна пародировать, чем эти идиоты, которые не умеют это делать! Им кажется, что это смешно. Но это не смешно, а пошло!

— А кто из мужчин вообще, с твоей точки зрения, хорошо играет женские роли?

— Они это воспринимают как смешной приём. Но, как сказал Нагиев, не всем это можно делать. Я могу назвать тех, кто хорошо это делает: Дима Нагиев, Стоянов, Гальцев и Морозов из Кривого зеркала. Но они — смешной типаж. Но когда начинаются колготки в сеточку, это всё так дурно... А когда Морозов в роли Снегурочки — это мило и забавно.

Источник: top.oprf.ru

Что говорят?


Фан группа Вконтакте

Полезные ссылки


Официальный сайт: www.serduchka.com
Страница в Facebook: Verka Serduchka.ART
Instagram: @v_serduchka

Внимание: Андрея Данилко нет в соц.сетях! Если Вы находили аккаунты, то это фейки!
Все вышеуказанные аккаунты ведут менеджеры Андрея Данилко.

Наш канал на YouTube